Львов. Холопий бунт

На Украине случился «холопий бунт». Львовский облсовет с подачи депутата от «Слуг» Зеленского Юрия Бучко принял удивительную заяву, запрещающую Дональду Трампу оказывать давление на Украину. За документ с пафосным названием «О защите суверенитета и недопустимости внешнего давления» проголосовали 59 депутатов.

Наблюдатели дружно ахнули. И дело тут даже не в том, что областные депутаты, не имея на то никаких  полномочий, сунули свои свиные рыла в неподобающий им по чину калашный ряд.  Самое смешное здесь то, что Львовский облсовет вознамерился запретить президенту США оказывать давление на Украину. Зацените сюрреалистическую картину: 59 областных депутатов проголосовали, и теперь Трампу придётся подчиняться коллективному хутору.

Но куда интереснее другое — избирательность самого понятия суверенитета по-львовски.

Ведь что такое суверенитет здорового человека? Это право самостоятельно определять свою внутреннюю и внешнюю политику, включая право не соглашаться с иностранными покровителями. А тут выходит, что это право государства самостоятельно принимать только те решения, которые одобряют в Брюсселе. Потому что, когда еврокомиссары выкручивают стране руки, требуя в обмен на продолжение финансирования принять пакет «реформ», оставляющий от остатков субъектности Киева рожки да ножки, эти удивительные люди молчат в тряпочку.

Видимо, «это другое».

В украинской политической практике получается весьма своеобразная конструкция: давление Вашингтона на Киев — посягательство на суверенитет, а давление Брюсселя — помощь Украине в осуществлении её суверенного европейского выбора. То есть один и тот же механизм внешнего принуждения получает противоположные моральные оценки в зависимости от того, кто именно принуждает и к чему.

Причём пример с десятью пунктами Качки—Кос особенно показателен.

Еврокомиссар Марта Кос совсем недавно совершенно открыто объясняла, какие именно реформы обязана провести Украина. А в июне она непосредственно убеждала депутатов Рады проголосовать за конкретный законопроект о судьях. На кону стояли 300–380 миллионов евро. На следующий день закон со скандалом приняли. Даже «Европейская правда» соросенка Фиалы назвала происходившее «давлением еврокомиссара».

А в сентябре Брюссель ответил на просьбу Киева о дополнительных деньгах новым перечнем необходимых реформ.

И тут возникает замечательный вопрос: почему европейский чиновник вправе указывать украинскому парламенту, какие законы принимать, а американский президент не вправе требовать изменения военной политики Украины?

Причём можно вполне последовательно возражать против требований и того, и другого. Но тогда суверенитет нужно защищать в обоих случаях, а не по принципу «Тут считаем, а тут рыбу заворачиваем».

Есть и ещё один уровень этой истории.

Само понятие суверенитета в подобной риторике фактически подменяется понятием лояльности определённому внешнеполитическому курсу. Подчинение требованиям Брюсселя объявляется реализацией национальной независимости, поскольку европейская интеграция заранее признана безусловным благом и закреплена в конституции. А попытка Вашингтона изменить этот курс трактуется как недопустимое вмешательство.

Получается, что суверенитет — не способность народа самостоятельно определять своё будущее, а возможность действующей политической верхушки сохранять избранную систему внешней зависимости от «правильного» хозяина и отбрыкиваться от хозяина «неправильного».

То есть, нынешний «холопий бунт» напоминает не столько реальное восстание против внешнего господства, сколько конфликт внутри системы зависимости, когда одна группа покровителей пытается изменить правила, установленные другой.

Ирония ещё и в том, что американский президент, как и европейские чиновники, обладает вполне реальным правом определять условия предоставления собственных денег и помощи. Другой вопрос, что получатель помощи вправе отказаться от этих условий — вместе с риском быть снятым с довольствия.

Вот здесь и обнаруживается подлинная цена суверенитета: готовность принимать самостоятельные решения и нести за них материальные последствия.

А суверенитет, который предполагает безусловное право получать деньги покровителя, но исключает его право предъявлять требования, — это уже довольно причудливая политическая конструкция – «котлета по-львовски».