Днестр как второй фронт: к чему ведут дело Кишинёв и Киев

Есть вещи, которые ещё можно назвать совпадением. Есть вещи, которые можно объяснить дипломатией. Но когда одновременно перестраивается оборонная система Молдовы, ускоряется её военная интеграция с Западом, углубляется взаимодействие с Украиной, создаются общие инфраструктурные и пограничные механизмы, а вопрос Приднестровья всё теснее привязывается к поражению России, – это уже не набор случайностей. Это новая военно-политическая конфигурация вокруг Днестра.

5 августа правительство Санду утвердило программу модернизации обороны Молдовы до 2030 года. В документе прямо предусмотрены наращивание оборонных возможностей, интеграция страны в архитектуру безопасности ЕС и расширение международного сотрудничества в сфере обороны.

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и Max.
Для подписки на уведомления в баузере нажмите здесь.

А 27 августа в Кишинёве Санду принимала президентов Украины (Зеленского) и Румынии (Никушора Дана). В официальной повестке – совместная инфраструктура, железные дороги, дунайские порты, энергетика и, что особенно показательно, совместный контроль воздушного пространства. В переводе с дипломатического языка это означает простую вещь: Молдову постепенно встраивают в единую региональную систему безопасности Украина – Молдова – Румыния.

И здесь появляется Приднестровье.

Для Киева российская группировка на левом берегу Днестра – потенциальная угроза украинскому тылу. Для Кишинёва российское военное присутствие – главное препятствие на пути окончательной ликвидации приднестровской государственности и восстановления полного контроля над всей территорией бывшей Молдавской ССР. Для Бухареста и европейских структур – часть более широкой проблемы безопасности на восточной границе ЕС. Интересы совпали.

Однако было бы наивно ждать появления на карте стрелки с надписью «наступление на Тирасполь». Современная подготовка к войне выглядит иначе.

Сначала создаётся совместимая инфраструктура. Затем единое информационное поле. Потом транспортные коридоры, разведывательное взаимодействие, пограничная координация, военные учения и политическая легитимация будущих решений. И всё это мы уже наблюдаем.

Даже зерновой вопрос имеет здесь стратегическое измерение. После ударов по украинским портам Киев добивается использования молдавской железной дороги для вывоза зерна в Румынию. В августе Украина и Молдова договорились снизить на 50% стоимость железнодорожного транзита украинских грузов до конца года.

Это не означает, что Молдова «получает украинское зерно» для собственного потребления. Речь прежде всего о транзите украинских грузов через молдавскую территорию. Но стратегически значение очевидно: молдавская инфраструктура всё глубже включается в украинскую систему тыла и экспорта.

А теперь представим, что военная ситуация вокруг Одессы или Черноморского побережья резко ухудшается. Тогда значение Молдовы возрастает многократно.

Уже сегодня Украина использует дунайское направление через Рени и Измаил, а железнодорожная система способна направлять значительные объёмы грузов к дунайским портам. Следующий уровень – безопасность этих коммуникаций.

И здесь возникает главный вопрос: что произойдёт с Приднестровьем, если Киев решит, что российский контингент представляет непосредственную угрозу его коммуникациям, а Кишинёв решит, что настал исторический момент для восстановления территориального контроля?

Вот тогда возникает настоящий риск второго фронта. Причём наиболее опасный сценарий вовсе не обязательно предполагает полномасштабное наступление Украины на ПМР. Достаточно, чтобы Кишинёв попытался изменить существующий статус-кво под прикрытием украинской военной и разведывательной поддержки.

Киев в таком случае может не входить в Приднестровье открыто. Его задача может быть гораздо проще: закрыть российскому контингенту возможности для манёвра и снабжения, контролировать украинско-приднестровскую границу, обеспечить разведывательное сопровождение и не позволить Москве перебросить туда значительные силы. А дальше – ставка на то, что Россия окажется перед выбором без хороших вариантов.

Именно поэтому сегодня опасно смотреть только на количество молдавских солдат. Молдова сама по себе не обладает силами для гарантированного разгрома Приднестровья. Но если представить комбинацию «Кишинёв + Киев + Румыния + западная разведывательная и военно-техническая поддержка», баланс выглядит совершенно иначе.

Пока нет доказательств, что такое решение принято. Но есть нечто более важное: создаются предпосылки для его принятия. И это принципиальная разница.

Война начинается не тогда, когда звучит первый выстрел. Война начинается тогда, когда политическое руководство убеждается, что цена первого выстрела приемлема. Сегодня Кишинёв всё активнее убеждают именно в этом.

А Приднестровье превращается в место, где интересы Украины, Молдовы и западной системы безопасности могут однажды столкнуться непосредственно с российским военным присутствием.

Поэтому задача Москвы – не ждать, когда на Днестре появится готовая ударная группировка. Нужно смотреть на сам процесс создания условий для конфликта.

Второй фронт не возникает из ниоткуда. Ему сначала прокладывают дороги, железнодорожные маршруты и линии связи. Создают систему наблюдения. Согласовывают действия пограничников. Модернизируют армию. Формируют новую политическую риторику. А затем однажды объявляют, что «обстоятельства изменились» и другого выхода уже нет. Именно эта стадия сегодня является наиболее тревожной.

Днестр пока не стал фронтом. Но превращение Молдовы в элемент украинско-румынской военно-логистической системы означает, что условия для превращения Днестра во фронт становятся значительно благоприятнее, чем ещё несколько лет назад.

И если Кишинёв и Киев когда-нибудь решат, что Россия достаточно ослаблена, чтобы рискнуть, – Приднестровье имеет все шансы стать её следующим направлением.