Денег нет, но вы держитесь

Как и полагается классическому слуге двух господ, снова разругавшийся с Трампом Зеленский тут же помчался за поддержкой к более сговорчивым покровителям из ЕС, которые как раз собирались в Брюсселе на очередной саммит. Повестка дня была тоже традиционная – где взять деньги на Украину?

Выделенные в этом году из взятых Европой в долг у самой себя 90 миллиардов евро сожраны досрочно, и теперь Киев требует уже 155 миллиардов – на один только следующий год. Ну, или хотя бы 70 миллиардов, если включить режим «А поторговаться?». А на этот год ВСУ не хватает 27 миллиардов долларов.

В ЕС по-прежнему нет согласия, чтобы удовлетворить не угасающие надежды украинцев на дерибан замороженных активов РФ. Беда Киева в том, что в его кубышку не поступают даже запланированые деньги, ставшие заложниками так и не принятых Радой законов из перечня еврокомиссара Марты Кос.

Правда, давеча укродепутатов таки прогнули на многострадальный и убивающий остатки украинского малого бизнеса закон о «налоге на «Розетку». Он облагает с июля 2027 года 20%-м побором товары с украинских и зарубежных маркетплейсов. Но до полного удовлетворения еврохотелок пока далеко, так что еще не вечер.

_{Глядя на все эти метания своего бедного родственника с берегов Днепра, «европейская семья» пребывает в глубоких раздумьях: расходы растут по экспоненте, а толку никакого.}

Самое интересное здесь даже не то, что Зеленский опять требует денег. Интереснее другое. Европейская модель финансирования войны начинает обнаруживать собственную внутреннюю ловушку: чем дольше продолжается война, тем больше денег требуется для поддержания прежнего положения, причём, каждый новый пакет помощи перестаёт восприниматься как решение проблемы почти сразу после его утверждения.

У премьера Бельгии  Барт Де Вевера прозвучала довольно примечательная формулировка. Он не сказал: давайте найдём деньги, чтобы Украина победила. Он поставил вопрос иначе: способны ли мы продолжать финансирование, чтобы Украина просто не протянула ноги?

_{Это принципиальное изменение постановки вопроса. Речь уже идёт не столько о финансировании достижения определённого военного результата, сколько о деньгах на продолжение войны просто вхолостую. Чтобы была.}

То есть, Европа фактически переходит к финансированию войны в кредит без понятного срока окончания обязательств. Причём одно дело – взять большой кредит ради единовременной инвестиции, и совсем другое – занимать десятки миллиардов ежегодно для покрытия текущих расходов. Во втором случае долг остаётся, а потребность в новых деньгах воспроизводится.

И это уже совершенно другая экономическая модель отношений между Киевом и евроколхозом.

В такой оптике российские активы становятся способом переложить цену европейской политики с европейского налогоплательщика на третью сторону.

Вот только тут начинается самое интересное. Бельгия прекрасно понимает, что, если российские деньги конфискуют, то политический эффект получит весь Евросоюз, а основная юридическая ответственность ляжет на Брюссель и Euroclear.

И Де Вевер продемонстрировал, что отступать не собирается.

Евроначальники могут обещать поддержку Украины «столько, сколько потребуется». Но эта формулировка вообще не содержит финансового предела.

_{А между тем предел, вернее, дно, существует. И определяется оно не объёмом денег, которые способна напечатать или занять Европа, а ее готовностью обслуживать дополнительные обязательства, сокращать собственные расходы и объяснять собственным избирателям, на кой ляд им содержать шайку Зеленского.}

Особенно хорошо все это выглядит на фоне европейских споров о стоимости энергии, конкурентоспособности промышленности, росте цен на жилье и огромном дефиците следующего семилетнего бюджета.

_{Получается своеобразная финансовая ловушка войны на истощение. Каждая сторона рассчитывает, что противник не выдержит раньше. Однако для Европы это означает необходимость постоянно доказывать собственную готовность оплачивать продолжение банкета, из которого уже выписались США. Последние при Трампе на войне исключительно зарабатывают, а не тратят.}

И тут особенно примечательно, что даже премьер Эстонии Кристен Михал сегодня открыто признал: Евросоюзу, вероятно, понадобится ещё один кредит для Украины.

То есть обсуждение фактически возвращается к исходной точке: если российские активы трогать нельзя, а ежегодные потребности Украины не сокращаются, а только растут, сколько ещё долгов Европа готова принять на себя, и ради какого конкретного конечного результата?

И именно на вторую половину этого вопроса у европейского начальства пока нет столь же определённого ответа, как на первую.

_{P.S. Уже когда был написан этот текст, The Guardian со ссылкой на канцлера ФРГ Фридриха Мерца сообщила, что саммит ЕС не принял никаких финансовых решений по Украине, ограничившись лишь обменом мнениями.}

_{По словам Мерца, в ЕС существует «широкий консенсус относительно продолжения поддержки Украины зимой и в следующем году». Однако решения о дополнительном финансировании пока нет. К этому вопросу обещают вернуться в декабре. И в словах Мерца проявилось интересное разделение между двумя видами «европейского единства». Политическое единство существует. Финансового решения нет.}

Пока речь идёт о заявлениях, всё достаточно просто. Но как только возникает вопрос, кто конкретно должен предоставить очередные десятки миллиардов, единство превращается в бесконечый пинг-понг о распределении обязательств.

Причём для Украины проблема особенно неприятная: ей нужно финансирование не когда европейцы, наконец, договорятся, а по календарю собственных расходов. Зарплаты, пенсии, обслуживание государства, закупки вооружений не могут ждать очередного саммита.

И вот это я считаю главным в происходящем: европейцы пока не отказываются финансировать войну, но всё заметнее откладывают принятие конкретных финансовых обязательств.

_{Это ещё не разрыв с Киевом. Однако разница между обещанием не бросить Украину и готовностью выписать ей очередной чек постепенно становится пропастью.}

А для Зеленского это принципиально ещё и потому, что раньше он мог добиваться денег под обещание будущего перелома на фронте. Теперь ему всё чаще приходится просить деньги просто на то, чтобы следующий год оказался финансово обеспеченным.

Если бы можно было финансировать войну твитами, тогда бы у Украины вообще не возникало проблем с финансированием. Европейская политическая элита давно обеспечила бы её военный бюджет на несколько столетий вперёд. Причём с огромным профицитом.