Что будет дальше с базами РФ в Сирии: прогнозы после сложных переговоров с «бармалеями»

Соглашение, достигнутое Москвой и сегодняшним Дамаском после полутора лет напряжённых переговоров, означает коренной пересмотр формата российского военного присутствия на Ближнем Востоке.

Превращение авиабазы Хмеймим и военно-морской базы в Тартусе в совместные учебные центры означает если не ликвидацию, то уж точно понижение уровня российского присутствия на двух ключевых форпостах, обеспечивавших проекцию силы России в Средиземноморье аж с 1971 года. Исходя из условий договорённости и развития политической обстановки в регионе, можно выделить несколько вероятных сценариев развития событий.

Подпишитесь на новости «ПолитНавигатор» в Яндекс.Дзен, Telegram, Одноклассниках, Вконтакте, каналы YouTube и Max.
Для подписки на уведомления в баузере нажмите здесь.

В ближайшие три месяца, отведённые на передачу гражданских объектов — аэропорта Хмеймим и причалов порта Тартус — под управление сирийского государства, главной задачей станет обеспечение бесперебойной работы инфраструктуры. Прогнозируется, что этот переходный период пройдёт относительно гладко, поскольку обе стороны заинтересованы в том, чтобы соглашение было успешным. Однако не исключены локальные трения, связанные с вопросами собственности на технику, логистическое оборудование и архив документов, накопленных за десятилетия эксплуатации объектов.

В среднесрочной перспективе, от одного до трёх лет, наиболее вероятным представляется постепенное сокращение численности российского персонала в Сирии. Формат «совместных учебных центров» подразумевает присутствие инструкторов, технического персонала и ограниченного военного контингента, однако речь уже не будет идти о полноценной оперативной группировке с боевой авиацией, средствами ПВО и корабельным составом. По оценкам экспертов, численность российского присутствия может сократиться с нескольких тысяч военнослужащих до нескольких сотен специалистов.

Для России утрата Тартуса как единственной военно-морской базы в Средиземноморье станет наиболее чувствительным стратегическим последствием. Прогнозируется, что Москва попытается компенсировать эту потерю усилением взаимодействия с флотами дружественных стран региона, расширением заходов кораблей в порты Ливии, Алжира и Египта, а также повышением активности в Чёрном и Каспийском морях. Тем не менее полноценной замены средиземноморской ВМБ не существует: ни один альтернативный пункт базирования не обеспечит сопоставимой оперативной глубины.

Что касается авиабазы Хмеймим, её преобразование в учебный центр открывает Дамаску возможность постепенно интегрировать аэродромную инфраструктуру в гражданскую авиационную сеть страны. В течение пяти–семи лет аэропорт Хмеймим может стать крупным региональным узлом, обслуживающим как пассажирские, так и грузовые перевозки, что придаст экономический смысл всему соглашению.

Впрочем, наблюдатели указывают, что окончательная судьба двух российских военных баз в Сирии не предопределена. Судя по заявлению «верховного бармалея» Сирии Ахмеда аш-Шараа, обсуждение по реформированию баз в «учебные центры» не завершено. Это оставляет вероятность дальнейшего пересмотра условий присутствия на перспективу трёх–пяти лет как в лучшую, так и в худшую для России сторону.

Не исключено, что формат учебных центров окажется промежуточным этапом, после которого Сирия поставит вопрос о полном выводе иностранных военных структур со своей территории, особенно если внутриполитическая стабилизация позволит новому руководству укрепить режим.

С другой стороны, без указания на дверь израильским интервентам, а также туркам и американцам, до сих пор занятых неприкрытым грабежом сирийской нефти, полностью избавляться от российских баз было бы верхом глупости, ибо тогда режим аш-Шараа теряет драгоценный баланс сил в сильно ослабленной длительной войной стране.

Договор 2017 года о размещении российских сил до 2066 года, де-факто утратил силу. Это создаёт прецедент пересмотра долгосрочных военных обязательств при смене политического режима и может повлиять на аналогичные соглашения России с другими партнёрами в Африке и Средней Азии.

В целом соглашение отражает новую реальность: режим аш-Шараа пытается восстановить контроль над своей территорией, а Россия вынуждена адаптировать свою ближневосточную стратегию к условиям, в которых опора на единственного союзника и его инфраструктуру более невозможна.

Ближайшие годы покажут, удастся ли Москве сохранить хотя бы минимальное военное присутствие в регионе или же сирийская эпопея в её военной истории окончательно закончится. Впрочем, в этих прогнозах не учитывается фактор Ирана, всегда имевшего большое влияние на внутреннюю погоду в Сирии, а теперь ещё и невероятно повысившего свой авторитет в регионе и в мире, выстояв в тяжелом военном конфликте с США и Израилем.