Украина рухнет не от обвала фронта. Арифметика войны

Война за Украину не обязательно закончится в день, когда рухнет весь фронт, опустеет казна, и разом перестанут работать все учреждения.

Полный крах может выглядеть прозаичнее: армия не везде и с большим трудом, но ещё держит позиции, чиновники ещё приходят на работу, западные политики ещё кормят обещаниями помощи, но всего этого уже не хватает, чтобы поддерживать машину войны в прежнем масштабе.

Представьте себе три прямые линии: пока они идут параллельно, каждый из этих процессов можно представлять как отдельную трудность. Но в какой-то момент они сойдутся в одной точке и начнут усиливать друг друга. Тогда количество перейдет в качество по закону диалектики.

_{Разложим это на пальцах.}

Первая из трех упомянутых линий — люди для фронта. Мобилизовать людей становится всё труднее. Чем жёстче работают ТЦК, тем сильнее «ухилянты» стараются спрятаться, уехать или избежать отправки другими способами. Усталость и злость населения растут. При этом человеку, которого силой вытащили из дома и отправили воевать, трудно заменить бойца, который сам понимал, зачем идёт на фронт.

Даже если линия фронта не обрушится тотально и везде, её удержание будет обходиться всё дороже. Понадобится больше людей, больше принуждения и больше усилий, чтобы получить тот же результат, что и вчера. Внешне это ещё может выглядеть как устойчивость, но государству каждый следующий месяц приходится тратить на это всё больше сил.

Второй фактор — война городов. У России больше возможностей наносить удары и выдерживать ответный ущерб. Украина может отвечать болезненно, но не может превратить обмен ударами в равное соревнование. Для Киева это означает всё более тяжёлую задачу: защищать города, энергетику, транспорт и предприятия, одновременно снабжая фронт.

На входе в войну на истощение с РФ Зеленский проговаривал свою конечную цель вполне откровенно – увеличить для России цену продолжения конфликта и тем самым сделать Москву покладистее на переговорах. На практике вышло наоборот – ущерб, понесенный Россией, кратно меньше того, который испытывает сама Украина. Ответом на три месяца простоя российских НПЗ становится минус целая украинская бюджетообразующая отрасль. Например, химическая или сталелитейная. Которых теперь больше нет. Или заблокированный экспорт зерна из портов. Теперь к этому добавились дата-центры, что грозит лишить значительную часть Украины интернета и нормальной связи. Так что в сухом остатке к миру принуждают таким неизящным способом именно Киев.

Здесь действует накопительный эффект. Один разрушенный объект можно восстановить. Когда удары повторяются, растёт очередь на ремонт, дорожает защита, сбивается работа предприятий, люди уезжают. Каждый следующий удар приходится по стране, которая уже потратила часть запасных сил на последствия предыдущего. Поэтому сама идея соревноваться с Россией на истощение выглядит для Киева безумной.

Третий фактор — деньги. Война стоит всё дороже. Нужно содержать армию, покупать вооружение, чинить разрушенное, поддерживать на плаву гражданский сектор. При этом Украина давно не покрывает эти расходы собственными доходами даже наполовину, и все больше зависит от внешних денег.

А теперь простой пример. Допустим, для удержания страны на плаву требуется 100 миллиардов в год. Доноры дают эту сумму год, второй, третий. На четвёртый год цена войны выросла, и уже нужно 150. А доноры говорят: 100, больше не дадим. Или дадим 80, причём на два года, и с условиями. То есть, по 40 в год при потребности в 150. Проходит немного времени, и выясняется, что деньги, выделенные на два года, вы потратили за шесть месяцев, и нужно идти с протянутой рукой снова. В ответ вам обещают 60, хотя годовая потребность к этому моменту выросла до 200.

На бумаге помощь продолжается. Никто не объявил, что Украину сняли с довольствия. Но между тем, сколько дают, и тем, сколько нужно, зияет дыра все большего размера. Закрывать которую приходится долгами, урезанием расходов и новыми просьбами. Политическая готовность доноров платить бесконечно тоже не растёт. В европейских странах усиливаются разные Марины Ле Пен или АфД и прочие товарищи, которые не подписывались служить вечным собесом для Зеленского.

И вот, наступает момент, когда три описанные параллельные линии соединяются. Не хватает денег — труднее снабжать армию, защищать города и восстанавливать разрушенное. Города и экономика несут потери — требуется ещё больше денег, а собственных доходов становится меньше. Людей всё труднее отправлять на фронт — для удержания позиций нужно ещё больше ресурсов. Чем жёстче их пытаются добыть, тем сильнее государство ожесточает против себя население.

Так количество переходит в качество. Долгое время система способна терпеть ухудшение и кое-как работать. Но однажды выясняется, что на каждую новую дыру уже нечем отвечать. Фронт ещё существует, помощь ещё поступает, приказы ещё отдаются, а прежний механизм войны больше не тянет.

Вот что такое полный крах: не обязательно красивая картина одномоментного обвала, а потеря способности одновременно держать фронт, защищать города, содержать государство и добывать для всего этого людей и деньги.

Так что на вопрос «Когда это закончится?», ответ такой: когда все три счёта придётся оплачивать одновременно, а платить будет уже нечем.

_{И, для любителей следить за движением стрелочек на военных картах: не исключено, что это произойдет, когда ВС РФ будут еще очень далеко не только от Киева, но даже от Днепропетровска.}